Символика романа «Отцы и дети» Тургенева
Роман «Отцы и дети» воспринимался современниками исключительно как социальный, полемический. Однако это произведение обладает насыщенным символическим планом, который не всегда замечали современники. Проза Тургенева в принципе построена сложно: начиная с формы, названной исследователями «ритмической прозой», и заканчивая системой символов, данной в романе.
В нем прослеживается мощный пласт библейских и мифологических образов. Тургенев был верующим человеком, хотя иногда его посещали сомнения в правильности религиозного взгляда на мир. Но так или иначе он был прекрасным знатоком Библии.
Советское литературоведение умышленно скрывало, а большинство читателей не хотели задумываться об этих христианских идеях. Так и в романе Тургенева «Отцы и дети» не сразу можно их усмотреть. Базаров, нигилист, переживает любовную коллизию, отрекается от своих убеждений и с этим умирает - на этом, казалось бы, весь религиозный план и заканчивается.
Но здесь уместно будет вспомнить притчу о блудном сыне. В конфликте Базарова с отцами видится сходство с притчей, правда, неполное. Блудный сын уходит от отца, забывает свой дом, пережив духовное падение, и, что главное, ему удается подняться, - покаявшись, он возвращается домой. В нашем случае блудный сын уходит от отцов, уходит от того, что называется культурой, которая жила поколениями.
С другой стороны, в святоотеческих толкованиях притча о блудном сыне понимается как возвращение нас, блудных детей, к Отцу Небесному, так как мы забыли Его из-за наших грехов. Базаров все отрицает. «Как? Не только искусство, поэзию - но и страшно вымолвить...» - «Все», - отвечает Базаров. Для Николая Петровича это непонятно, как человек может отрицать Бога.
В связи с судьбой Базарова можно вспомнить также миф об Эдипе, который не является библейским, но в нем заключен глубокий философский смысл. Скитания царя Эдипа, выкалывание себе глаз похожи на скитания и страдания (правда, духовные) Базарова, его духовное самоослепление.
Интересны взаимоотношения Базарова с представителем и той реальности, которую он отрицает, - с отцом Алексеем. Тургенев представляет его как человека либеральных взглядов - в карты играет, даже иногда трубочку покуривает. Сделано это, наверное, для того, чтобы примирить его с Базаровым: автор вывел образ отца Алексея не как пример идеального священника, а именно как «немного нигилиста».
Что же Базаров? «Если он моей тарелки супа не съест, то я с любым человеком могу за столом сидеть». Это взгляд нигилиста. Но когда отец Алексей его соборует, то он подсознательно откликается на этот обряд: «Когда святое миро коснулось его груди... что-то похожее на содрогание ужаса мгновенно отразилось на помертвелом лице». Вот здесь Базаров совершенно отрекается от своих принципов - именно тогда, когда над ним происходит церковный обряд.
Большую часть жизни Базаров проживает, как отступник, и в результате своего отступничества от веры он подпадает под власть демонов. Демоническими силами наполнен образ Одинцовой. Она холодна, и холодна не только и не столько в общении с людьми, сколько в душе. Она любит эгоистически, ей не требуется свет Христовой любви для того, чтобы жить. И Базаров правильно оценивает ее после первой встречи: «Какое богатое тело!» Он говорит это как похвалу, потому что сам принял бесовскую систему ценностей, где материя первична и является единственной субстанцией мироздания. Но Одинцова - в самом деле одно только тело. Она - своеобразная Цирцея, залавливающая в свои сети уставших от жизни путников. Кстати говоря, именно она поцелуем в лоб задувает свечу у смертного ложа Базарова, то есть задувает своим холодным дыханием жизнь главного героя.
Можно сказать, что в романе «Отцы и дети» явлены сомнения Тургенева в образе, к которому он шел многие годы. Таковы персонажи его более ранних книг, как, например, Рудин - бунтовщики, революционеры в душе. Он восхищался своими героями, хотя временами указывал на их слабость. И вот он создал железного человека, который не знает сомнений, последовательный материалист и, возможно, революционер. И тут он видит все внутреннее убожество этого образа. Исподволь, в символическом плане он разоблачает Базарова.